Главная > Воспоминания > Воспоминания Кузьминой А.С.

ВОСПОМИНАНИЯ Кузьминой (Тимофеевой)
Александры Спиридоновны (1931-2015)

История посёлка Алфёрово в воспоминаниях очевидцев

Кузьмина

Александра Спиридоновна Кузьмина

Кузьмина Александра Спиридоновна родилась 25 мая 1931 года в деревне Саньково.

Александра Спиридоновна рассказала:

Деревня Саньково

От Алферова до Санькова 7 километров. Раньше от Алфёрова была хорошая дорога прямо на Саньково через Уварово. Был хороший мостик на Волковском через реку. Теперь и мостика того нет, и дороги нет…

У нас деревня была хорошая до войны, большая: 42 дома было. Когда я родилась, это был Вяземский уезд, Уваровская волость, Западная область – так было указано в моих метриках.

Урожаи были хорошие. Люди все жили зажиточные в деревне. Был клуб (хороший был клуб – кирпичный), была кузница. До войны в Саньково был ларёк – продавец Гришка торговал в нём. Ферма была. Мужики до войны не пили. Только в праздники. Это после войны начали самогонку гнать.

О прошлом деревни Саньково рассказывают Александра Спиридоновна Кузьмина и Александра Никитична Бояринова.

Отец Тимофеев Спиридон Тимофеевич (родился 30 октября 1906 г.) в колхозе был председателем. Мама Анастасия Афанасьевна была 1908 года рождения. До замужества она была Арсентьева. Семья была сначала не дуже большая. Была у меня старшая сестра Катя 28-го года рождения и младшая сестра Зоя 38-го года рождения. В Саньково у нас надел был 40 соток и огород 8 соток. Хозяйство – корова, поросёнок, овечки, куры.

Свидетельство о рождении

Свидетельство о рождении Кузьминой Александры Спиридоновны, в котором указаны Вяземский уезд, Уваровская волость

В Саньково был очень хороший колхоз. Назывался он «Тысяча сорок». В Дубках был колхоз «Серп и молот», на Уварово – колхоз имени Куйбышева. В Зимнице колхоз назывался «286 километров», в Истомино был колхоз имени Сталина. Папка был председателем у нас в деревне, а потом его послали в Истомино – на поправку тамошнего колхоза. В Бессоново был колхоз имени Ленина, а в Алфёрове - колхоз имени Стаханова.

Мы относились к Алфёровскому сельскому совету. Деревня Алфёрово была большой до войны – две слободы было. Много народу было. Голосовать мы ходили в Алфёрово. До войны доводилось бывать в деревне Бель. Не очень большая деревня была, но порядошная.

Про господ Якушкиных не слышала – маленькая тогда ещё была. Но помню, что у барина, который жил на Уварово, была хромая сестра. Она дружила с моей бабушкой. Сестра барина приносила и дарила мне красный капор с лентами. Имя её не запомнилось, к сожалению. Яблоки иногда она приносила. Очень хорошие были у них яблоки.

Карта 1941 г.
Негошево

Большие камни на Негошевском кладбище, служившие когда-то фундаментом для церковного здания, - единственное напоминание о том, что здесь была церковь (2013 г.)

Церква наша была в Негошеве. Батюшка Негошевской церкви - Веномин Сергеевич, был моим крестным. Он дружил с моим отцом. Жену его звали Любовь Сергеевна [1]. Помню, что на Пасху они ходили по нашей деревне – служили. До войны церковь работала. Отцова мать, баба Таня меня любила, она водила меня всё время в церковь. Могилки моих родителей теперь в Негошево как раз напротив места, где церковь была, и находятся. В 1935 г. нам сам батюшка той церкви место на кладбище в Негошево отвёл. Батюшку Веномина Сергеевича забрали на фронт, молодой был. Он не пришёл с войны [2].

[1] Жену священника Негошевской церкви звали Любовь Корниловна.
(Прим. Админ. сайта)

[2] Здесь Александра Спиридоновна ошиблась. Священник церкви в Негошево Головкин Вениамин Сергеевич (протоиерей) был 1896 года рождения. По всей видимости, он был сыном предыдущего священника этой же церкви Сергея Дмитриевича Головкина (1868 года рождения). Вениамин Сергеевич был арестован 26 сентября 1937 года Издешковским РО НКВД, содержался в тюрьме города Вязьмы. Тройкой УНКВД Смоленской области он был осуждён 23 октября 1937 года по статье 58-10 и приговорён к расстрелу. Приговор был приведён в исполнение 1 ноября 1937 года. За период с ноября по декабрь 1937 года были расстреляны почти все священники церквей Издешковского района. Вениамин Сергеевич Головкин был реабилитирован 21 июня 1989 года Прокуратурой Смоленской области.
(Прим. Админ. сайта)

Негошево

Вид на церковь в Негошево от моста через речку Дымку.

Сначала мы пошли в школу в Арефаново. В школу до войны нас брали с 9 лет. До Арефанова было километра три. Но нам молодым пробечь было - хоть бы что! В школу мы ходили босиком, никого не стеснялись. Зимой, бывало, на лошадках нас возили.

Оккупация

Окончила я только один класс, пошла во второй – к нам пришли немцы. Это было в октябре 1941 г.. Только мы начали ходить во второй класс и бросили. Долго не учились. Помню, что мы шли со школы. Летят самолеты, бомбят. Мы ползём по кустам, плачем…

Немцы

Немцы приехали к нам на мотоциклах. Сразу пошли по дворам шастать. Отбирали скот, коров, свиней, овец резали. У нас пчёлы были. Они пчёл водой залили, мёд выскоблили.

Немцы расселились по домам в деревне, выгнав хозяев. Наша семья была – детей трое, баба наша, да мамка пятая. В нашу хату поселили ещё четыре семьи. Пришлось потесниться. Одни немцы уехали, другие приехали.

В другой раз немцы поселились в нашей хате. У нас была изба пятистенка. В одной половине мы жили, а в другой – немцы. Были и хорошие немцы. Помню одного такого. Моя сестра Зоя была маленькая. Немцам посылки присылали. Бывало, немец тот Зое конфет давал, когда получал посылочку и говорил: «Мы не виноваты, что война. Это Гитлер и Сталин виноваты. У меня тоже дома трое детей». Картаво говорил по-русски, но мы его понимали. Немцы у нас останавливались в деревне часто, потому что и Издешково рядом, и трасса, и железная дорога… всё боевые дороги.

Не помню, чтобы из нашей деревни кого-нибудь угнали в Германию. Был у нас староста. Сначала был наш сосед – дед Андрей. Такой он был хороший староста… Он мало побыл – отказался быть старостой. Потом Ваню Байкова назначили - ему после войны десять лет дали. А деду Андрею ничего не было, народ был за него. Помню, что у папки был велосипед до войны. Мамка его схоронила, закопала. Кто-то донёс. Мамку немцы допрашивали. Хотели уже расстреливать. Спасибо, дед Андрей тогда был старостой, заступился за неё. Велосипед так и остался. После войны мы его откопали, папкин племянник на нём потом катался.

Полицаев из нашей деревни не было. Полицаем был Вася Мифодьич с Куракино – добрый был, за народ заступался. Ещё полицай Данилка был – сердитый, боялись его все.

В феврале 1942 г. сбросили наш десант в тыл немцев. Самих десантников-парашютистов видеть не доводилось. Но наши деревенские ходили, приносили парашюты.

Самолёты у нас не падали, а вот бомбили хорошо, потому что железная дорога близко. Мамка закопала в сундуке иконы и курей, чтобы спрятать от немцев. Снаряд попал в это место – иконы разбил и курей побило! Ничего не осталось!

Одну бомбу скинули в конце деревни – большая ямка получилась. Мужики, какие в деревне были, сделали накат над той ямкой – накрыли лесом, землёй накидали. Когда немцев повыгнали, всей деревней сидели в той ямке, потому что немцы всю деревню сожгли.

Горькое освобождение

Деревню нашу немцы сожгли дотла. Факел под крышу – и пошли… Все крыши были соломенные. И наша хата была соломой крыта. Нашу избу зажгли самую первую. Сестра моя Зоя (38-го года рождения) так плакала! Спрашивала: «Мам, где мы теперь будем жить?!». А у нас один сосед был, он с плена пришёл. Он её успокаивал: «Не плачь! У меня две избы. Я одну вам отдам, другая мне останется». Тогда сестра замолчала. Но сожгли все дома.

А потом бой начался. У нас был свой окоп, в котором мы прятались. Потом нас из этого окопа выгнали, потому что сильный бой был. Бежим мы, саночки тащим, что с собой собрали. Пули над головой летят! Вот мы в ту яму от бомбы, что мужики обработали, и побежали.

Погибла семья Козловых: отец, две сестры и два брата - целиком семью скосили из пулемёта [3]. Дядя Гриша Козлов был кузнецом. Через два дома от нас жил дед Ваня. Он уже старый был. Он не пошел с хаты, когда её подожгли – сгорел. Он был высокий при жизни, а когда сгорел, стал такой коротенький… Вместе с семьёй Козловых его и похоронили. Сын у Козловых лётчиком был, он каждый год потом на день победы на могилку приезжал.

[3] История гибели семьи Козловых рассказана также Александрой Никитичной Бояриновой.
(Прим. Админ. сайта)

Немцев прогнали. Битые немцы были. Но своих убитых они сразу в корыта – и куда-то увозили, закапывали.

И наши были погибшие. На нашем личном огороде была братская могила. Когда солдаты копали могилу, мамка к ним подошла и говорит: «Ребята, это же огород… зачем вы тут копаете?». А они ей и отвечают: «Мать, неужели тебе жалко земли? Мы столько освобождаем этой земли, а тебе её жалко…». Потом, когда война закончилась, их выкапывали и перезахоранивали. Наверное, в Издешково в братскую могилу переносили.

На освобождённой земле

Русские к нам пришли 17 марта. Уже солнышко было, хорошо было, вылезали из окопов греться. Ни одного строения не уцелело в деревне. Только на месте одного дома стояла русская печка. Она была на кирпичном фундаменте. Вот в этой печке мы по очереди пекли лепёшки – у кого какая мука была. Потом стали полуземлянки делать. В Бели жила тётка моя, у неё был свёкр. Он помог нам сделать полуземлянку. Жили в ней, пока папка с войны пришёл.

Моя старшая сестра была на строительстве военного аэродрома в Берёзках. Туда наших молодых девок отправляли работать в 43-м году. Мы, бывало, носили им еду – лепёшки. Так вот и жили.

Стали восстанавливать железную дорогу в районе 286 километра. Солдаты возили лес. У нас военная часть стояла, была хлебопекарня. Солдаты жили рядом с нашей деревней, в лесу, и колодец там был. В малины после войны ходили, бывало – у колодца этого сидели…

Потом голод был. Траву тогда ели. Мамка посылала нас скубить мышиный щавель. В Вязьме, недалеко от вокзала был ларёк в подвале. Там стали давать: когда комбикорм, когда отруби, а когда овёс. В Саньково жила мать-героиня баба Фёкла - у неё были медали, как у матери-героини. Она в Вязьму ездила в этот ларёк. Мамка просила бабу Фёклу взять меня с собой. Бывало, поедем с ней в Вязьму. Давали только по 5 килограмм. Когда давали комбикорм, мы были так этому рады! Были у нас свои мельницы сделаны. На них мололи комбикорм вместе с травой. Пуза наешь большого, а есть хочется! Хлеба-то не было… Что было, всё немцы забрали. Что пожгли, что забрали… Пекли бурачные лепёшки с чаем. Так мы жили и вдруг услышали, что закончилась война! В Саньково было слышно радио, которое говорило в Издешкове. Мы, девчонки, собрались – и бегом в Издешково, радио слушать! Было это 9 мая 1945 года.

Издешково тоже плохо выглядело. От церкви в Негошево только руины остались – кирпичи валялись.

Тимофеев Спиридон Тимофеевич

Тимофеев

Тимофеев Спиридон Тимофеевич (по центру) и работники столовой читают газету "Правда"

Папка с войны пришёл – он был два раза раненый. Последний раз - в Германии, на реке Одер. Призван на войну он был с первого дня. Ранили его перед самым концом войны. Привезли его из райвоенкомата на лошадке, с поезда встретили 28 августа 1945 года. День был приметный – праздник Успенья, престольный праздник в деревне. На двух костылях был. Потом костыли бросил, ходил с одной тросточкой. Первый раз папка был ранен в челюсть. А потом был ранен в ногу. В госпитале был в Саратове.

Сначала отец попал служить в Вязьму на Новоторжке [4]. Мама даже ходила к нему в Вязьму, когда его призвали в армию. Утром пойдёт, а вечером возвращается - ходила пешком в Вязьму и из Вязьмы (40 километров в одну сторону). Когда немцы стали подходить, их часть успела покинуть Вязьму, в окружение они не попали. Наград у него много было, воевал всю войну, но остался жив. Мужики даже после войны брали у него награды, чтобы с ними сфотографироваться.

[4] На станции Новоторжской в Вязьме находился в/продсклад 393 Управления Продснабжением Западным фронтом. 7 августа и 6 октября 1941 года склад подвергался налету фашистской авиации. Были погибшие среди военнослужащих, охранявших склад. 6 октября Вязьма была занята немцами. В/продсклад 393 и пекарня №39 из окружения не вышли. В результате многие красноармейцы, служившие на продскладе, попали в списки числящихся "пропавшими без вести 7 октября 1941 года при выходе из окружения противником в районе города Вязьма". Среди них было много уроженцев Смоленщины (в том числе житель посёлка Издешково Лукьянов Фёдор Селиверстович). В окружение под Вязьмой, а затем в списки пропавших без вести попал служивший также на складе 393 Кузьмин Пётр Евдакимович из деревни Алфёрово (будущий свёкр Александры Спиридоновны). И Кузьмин Пётр Евдакимович, и Тимофеев Спиридон Тимофеевич оба воевали на фронтах Великой Отечественной до конца войны, дожили до победы.
(Прим. Админ. сайта)

Тимофеев

Спиридон Тимофеевич Тимофеев, 70-е годы

Когда папка с войны пришёл, выписали нам лес. Лес мы возили из Шубино. Сделали хату.

Умер он в 1979 году. У папки был брат, жил в Москве. И брат пришел с войны раненый и вскоре умер. Другой брат жил в Калужской области. Тоже с войны пришел. Все пришли с войны калеченые [5].

[5] Одним из братьев, о которых упомянула Александра Спиридоновна, - жившем в Калужской области, был Семён Тимофеевич Тимофеев. Он родился в 1913 году в деревне Саньково.  Был образованным по тем временам человеком и ещё до войны уехал жить и работать в Москву. Там он встретил Казакову Степаниду Петровну, на которой женился. Степанида Петровна приехала в Москву из Поволжья вместе со своими родителями. У них возникли проблемы с документами, поэтому все вместе были вынуждены перебраться жить в Калужскую область в Боровский район, совхоз Боровский. Семён Тимофеевич работал в колхозе водителем. В семье Тимофеевых родилось трое детей.
Во время финской войны Семёна Тимофеевича призывали, но, пока он добирался до фронта, война закончилась.
На Великую Отечественную он был призван с первых дней, прошёл всю войну шофёром. Служил во взводе управления 244-го Отдельного Зенитного Артиллерийского дивизиона ПВО. Подвозил снаряды, получил сильное обморожение ног, долго лечился. Принимал участие в обороне Москвы, за что в 1944-м году был награждён медалью «За оборону Москвы», которой очень гордился.  Умер в 1983 году.

Другой брат -  это Анатолий Тимофеевич Орлов (родился в 1916 г.).
Фамилия Анатолия Тимофеевича отличалась от фамилии братьев, так как по семейному преданию во время записи фамилии Анатолий Тимофеевич сам выбрал себе фамилию не Тимофеев (по имени отца - Тимофей), а Орлов. Причиной такого выбора, скорее всего, послужило его прозвище «Орел» или «Орлик», данное ему из-за привычки держать руки немного разведенными в стороны.
На момент начала войны он жил в Москве, призывался на фронт Кировским РВК, Московской обл. Был разведчиком - помощником командира взвода 384-й отдельной развед.роты 307 стрелковой Новозыбковской дивизии. Большое количество полученных Анатолием Тимофеевичем боевых наград свидетельствуют о том, что воевал он, как настоящий герой - смело и решительно.
После войны Анатолий Тимофеевич прожил недолго. Сказались многочисленные фронтовые ранения. (Прим. Владимира Степанова - внука Семёна Тимофеевича Тимофеева)

«Война много бед наделала…»

Алешин

Михаил Алексеевич Алёшин - погибший на войне старший брат Толи Киреева

У нас много мужиков с войны не пришло. Теперь уже и не сосчитать, сколько...

Мамкин брат - дядя Вася, на войне погиб. Папкин племянник, сестры его сын, тоже погиб на войне. А другой его племянник, мне ровесник – Толя Киреев, подорвался на снаряде [6].

Пошли в шапуровский лес три деревенских мальчика. Что-то они там разрядили, снаряд какой-то… – их в куски разорвало. Собрали куски – твоего, моего, не понять чьего… так и хоронили. Хоронили в Негошево, где наша церква была.

Тётка моя, его мать, всё говорила: «Как помру, положите меня в Толину могилку». И муж у неё погиб на фронте, и старший сын погиб на войне, а младший подорвался в шапуровском лесу… Работала она после войны в Издешково на известковом заводе. Умерла, когда было ей 82 года. Всю жизнь она плакала по сынам – и по одному, и по другому… Приговаривала: «Жалко, жалко мне мужика моего Алёшу! А детей - сил нет, как жалко…».

Война много бед наделала…

[6] - Эта же история рассказана Ефросиньей Прокофьевной Казаковой из деревни Третьяково и Ниной Алексеевной Апполоновой из деревни Урюпино (родной сестрой Толи Киреева). Тётка Александры Спиридоновны - Марфа Тимофеевна Киреева (Спиридон Тимофеевич Тимофеев, Семен Тимофеевич Тимофеев и Анатолий Тимофеевич Орлов - её родные братья). Её муж - Алексей Киреевич Киреев. Сына звали Михаил Алексеевич Алёшин.
(Прим. Админ. сайта)

Киреев Алешин

Документы о безвозвратных потерях, свидетельствующие о гибели на войне Киреева Алексея Киреевича (1898 г.р.) и его сына Алёшина Михаила Алексеевича (1923 г.р.).

Согласно данным ЦАМО красноармеец Киреев Алексей Киреевич пропал без вести в октябре 1941-го года. Его сын Алешин Михаил Алексеевич воевал в 119-й гвардейской стрелковой дивизии. Был убит 3 марта 1944 года и похоронен у деревни Старая Пустошка Пустошкинского района Калининской области.
(Прим. Админ. сайта)

Послевоенная жизнь

  • Подруги
  • Подруги

Послевоенное фото: Александра Тимофеева (Кузьмина) с подругами

Учёбу я продолжила уже после войны. До этого была попытка учить детей: у нас в деревне была беженка, которая собрала нас в деревне в клубе – начали заниматься. Но тоже не отзанимались год.

Училась я в Издешково. Школа тогда там была на Чкаловской улице за железной дорогой – немецкий барак. В Издешкове я закончила 9 классов. Учились мы в три смены. Ходили в школу босиком – кто в чём. Мы были уже переростки, работать было пора. Потом мне достали паспорт. Я год проработала в нарсуде. Прокурор у нас был по фамилии Кузнецов. Жена его работала в школе в Алфёрове.

В нарсуде работать было очень тяжело. Бывало, плачут люди, и я плачу… Было так: украл пять колосьев – судили! Украл горсть какой-нибудь посыпки – судили! А прокурор Кузнецов Николай Дементьевич, бывало, на меня матом: «Не реви! Всех не переплачешь!».

Потом я поехала учиться в Гжатск. В Гжатске я закончила торгово-кооперативную школу. Год отучилась, поступила на работу в Алфёровское сельпо.

Кузьмин

Кузьмин Пётр Евдокимович (справа) - свёкр Александры Спиридоновны, с сослуживцем (июнь 1917 г., г.Тамбов)

Кузьмин

Кузьмин Пётр Евдокимович - свёкр Александры Спиридоновны, участник войны

В Алфёрове я вышла замуж в 1956 году. Дом построили 1960-м году. Потом сельпо ликвидировалось, нас перевели в Издешково в 1961-м году. На работу ездила каждый день электричкой. Мне завидовали, что я не в колхозе работаю, потому что и дети – чистенькие, и мужик – чистый, нарядный. Я отвечала, что ночь – матка гладка. Спала я по три часа. Была корова, были овечки. Семья была – дети, надо было кормить. Раньше не давали косить себе. Каждый клок сена был на счету. По восемь тонн сена сдавали в колхоз. Себе косили с процентов. Вставали в три часа ночи и шли косить, чтобы ещё и к поезду успеть на работу.

Жизнь направилась после войны скоро. Хлеб стал по 12 копеек в 1954 году (буханка весила 1 кг.), сахар – 1 руб. килограмм, песок – 90 коп.. Потом хлеб стал 14 копеек. Потом появился серый хлеб по 16 копеек – очень был вкусный. В Алфёрове была пекарня. На пекарне пекли пряники. Молокозавод был – сыр варили. Сыр был, правда, не очень хороший. Коровы были тогда у каждого. Молоко сдавали на молокозавод и частники, и колхозы. И с Уварова, и с Бели – все туда возили.

В колхозе мне тоже довелось поработать. Когда война закончилась, лошадей-то не было. Мамке давали пай лопатой копать. Мы копали вместе с ней. У меня есть удостоверение, что я – труженик тыла. Есть у меня и удостоверение, что я – ветеран труда. Но платят только за одно звание. 43 года стажа, а пенсия маленькая… Писала, писала… Тогда был такой коэффициент, отвечают.

Дом Кузьминой

Дом Александры Спиридоновны Кузьминой в деревне Заленино

Пережили много. Лучше жить победнее, похуже, только, не дай Бог, война…

(записано 24 августа 2013 г.)

VK
OK
MR
GP
На главную