Главная > Округа > Сережанская церковь и великая русская литература > «В них обретает сердце пищу...» (воспоминания Н.С. Мезенцовой)

Материал страницы был обновлен 4.10.2019 г.

В них обретает сердце пищу...

Из записок правнучки А.С. Пушкина -
воспоминания Н.С. Мезенцовой

Книга воспоминианий правнучки А.С. Пушкина

Книга воспоминианий правнучки А.С. Пушкина

Мезенцова

Наталия Сергеевна Мезенцова

В наше время от местности под названием Ершино осталось только одно название, которого теперь не сыщешь ни на одной современной карте. Но так сложилось, что это место оказалось отмеченным близостью к памяти А.С. Пушкина. Здесь прошли счастливые годы жизни семьи внучки поэта - Веры Александровны Мезенцовой (урожденной Пушкиной). Так Ершино начала XX века стало неотъемлемой частью истории великой русской литературы - красочные описания этого имения оказались навечно запечатленными в небольшой книжечке воспоминаний Наталии Сергеевны Мезенцовой (правнучке поэта) рядом с её записками о сыне поэта - генерале А.А. Пушкине и старшей дочери Пушкина - М.А. Гартунг.

Несмотря на то, что обращаться памятью к прошлому было для Наталии Сергеевны трагично (трагичны оказались судьбы всех людей, живших в Ершино), она оставила ностальгически-радостное и живое повествование о природе, окрестных видах, отношениях с местным населением и о жизненном укладе обитателей имения. Гордясь родством с великим поэтом, она не только сделала много для увековечивания его памяти, но и предоставила возможность жителям местности вокруг Алферова испытать неповторимое удовольствие от всматривания в картины прошлого через современные виды окрестностей Сережанской церкви. В этом и есть загадочная прелесть познания истории: поиск былого в современности. Где находился помещичий дом? Где были те пруды, на дне которых нашли станок для печатания фальшивых денег? Где был яблоневый сад? Где располагалась «чудесная аллея из ёлок с ветками до земли и некошеной травой»? А где была та полянка, на которой из года в год росла красная душистая земляника? Лишь тенистый парк с сохранившейся столетней (теперь уже двухсотлетней) липовой аллеей с гордо стоящими стариками-великанами, позволяет приблизительно определить место, где хозяева имения устанавливали «стол, накрытый белой скатертью, с медным, пузатым самоваром, неизменным спутником всех чаепитий, и подавали вкусный чай» под жужжание никого не беспокоящих пчёл.

На верхнем фото Ершино, усадьба Мезенцовых-Пушкиных, начало XX века (Наташа Мезенцова справа). Историческая загадка: где было сделано верхнее фото? На фото снизу изображено то же место или нет? В пользу этой версии выступают два факта: тени на на верхнем фото указывают, что это вид на восток (в этом же направлении сделано фото снизу); 2) складка местности на верхнем фото, свидетельствующая о низине в этом месте, имеет сходство с нижним фото (там находится пруд).

Ершино - сказочное место. Читайте и получайте яркие впечатления от щедро оставленного Наталией Сергеевной Мезенцовой богатства, «которое и по сей день пробивается светлым таинственным ключом из далеких незабвенных лет».

Ершино

ershino_201908_08_ed

Владельцы Ершино: Вера Александровна Пушкина (в замужестве Мезенцова) и Сергей Петрович Мезенцов.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

«Незадолго до своей свадьбы мой отец купил продававшееся имение в Смоленской губернии. Оно было в двадцати пяти верстах от его родных мест, от Лукьянова, и для него это было большой радостью. Называлось оно Ершино. Находилось в десяти верстах от станции Семлево (бывшая Сапегино) в Вяземском уезде.

Карта Ершино

Современна карта местности вокруг бывшего имения Ершино с нанесенными на неё дорогами конца XIX века.

Недалеко, примерно в одной версте, было село, по названию Сережань, с церковью, а в двух других направлениях - деревни Якушкино и Плитушово.

От Сережани в сторону Ершино

От Сережани в сторону Ершино.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Имение Ершино было довольно большое, говорят, что когда-то вся эта местность принадлежала помещику Якушкину, а позже - помещикам Мергасовым. При доме был старинный парк, два пруда, кругом березовые рощи, лиственные леса, совсем близко протекала река Вязьма. Виды прекрасные.

ershino_201908_27

Вид сверху от Ершино в сторону Вязьмы-реки и Сережани.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Давно там никто не жил, все было запущено. Отцу пришлось постепенно отремонтировать дом, привести в порядок парк и завести хозяйство. Но всё это было не сразу.

ershino_201908_04_ed

Вид бывшего поместья Ершино (с парком) сверху. Маленький четырехугольник внутри большого - приблизительное расположение главного дома.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

ershino_201908_17_ed

Ершино. Историческая загадка: где точно располагался этот дом, запечатленный на фотографии? Судя по вечерним теням на доме, фасад с колоннами выходил на запад, а длинные стороны дома были обращены на юг и север.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Недалеко, примерно в одной версте, было село, по названию Сережань, с церковью, а в двух других направлениях - деревни Якушкино и Плитушово.

ershino_201908_22_ed

Ершино и соседние селения.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Отец рассказывал, что, когда в Ершине чистили пруды, на дне нашли станок для печатания фальшивых денег. Так и осталось невыясненным, кто же этим делом занимался».

ershino_201908_15

Сохранившиеся остатки одного из прудов в Ершино.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

«Вспоминается жаркий июльский день. Мне лет семь, я в любимом нашем Ершине. Утро. Солнце заливает светом дорожки и клумбы перед домом, высокие деревья парка и дальше - большую открытую полянку. Полянка окаймлена парком, затем - чудесная аллея из елок с ветками до земли и некошеной травой. Этот зеленый коридор переходит в небольшую рощу. Рядом яблоневый сад. Траву на полянке не косили, и в ней из года в год растет красная душистая земляника, которой там необыкновенно много».

ershino_201908_14

Полянки бывшего имения Ершино, окруженные старинным парком и декоративными кустарниками.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Помню себя в этой высокой траве, она выше меня. Я сижу, и меня не видно, я как будто в тайнике, спешу, собираю ягоды в плетеную маленькую корзиночку. А сверху нещадно жарит солнце. Запах травы и земляники наполняет мое дыхание, я же должна собирать ягоды скорее и побольше, чтобы до десяти часов уже поставить корзиночку на стол к прибору отца: он в десять часов выходит пить кофе, а сегодня день его именин. Сестра Марина где-то рядом в траве, тоже собирает ягоды, виднеется только ее белая пикейная шляпка; вероятно, она тоже спешит, чтобы не опоздать. Кто скорее из нас успеет? Это имеет какое-то значение! Отец, конечно, есть утром землянику не станет, но, чтобы доставить нам с сестрой удовольствие, будет долго вдыхать ее аромат, и скажет, что есть её с кофе нельзя, и прикажет подать её к чаю. Но все равно радость, что мы доставили отцу удовольствие! Кроме ягод, отцу подарена вышитая нами красивая небольшая скатерть, вся в чудесных ромашках. Даже брат, пятилетний Саша, принял участие: сделал несколько стежков зеленым шелком.

ershino_201908_46

Ершино: многовековая липовая аллея парка очень хорошо просматривается сверху
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Я и сейчас ясно вижу эту высокую душистую траву и зеленую сказку деревьев; все это залито жарким солнцем, а из тенистого парка, от его высоких стариков великанов, плывет особенный свежий утренний ароматный воздух, который, вливая в тебя бодрость, пронизывает, кажется, всю тебя насквозь. Столетняя липовая аллея, где нижние ветки деревьев свисают до земли, делается вся золотистая, когда покрывается светлым цветением, вся в жужжании налетевших пчел.

ershino_201908_56

Сказочная липовая аллея парка в Ершино сохранилась до настоящего времени.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

В такие дни ставили перед липами стол, накрытый белой скатертью, с медным, пузатым самоваром, неизменным спутником всех чаепитий, и подавали вкусный чай. В этот час жара уже спадала, в парке, в тени, стоял аромат липового цвета, и царила спокойная тишина. И никогда ни одна пчела никого не ужалила, словно эти вполне сознательные создания не хотели нарушать общую гармонию...

ershino_201908_57

Гордые деревья-великаны, сопротивляющиеся времени.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

То была любимая пора нашего отца. Он обладал необыкновенной любовью к природе, сам лично ухаживал за деревьями, во множестве посаженными его заботами. Подрезал ветки и лишние побеги молодых лип, подстригал их кроны.

ershino_201908_58

Парк в Ершино: поверженный великан.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Молодой сад около парка, был разбит по вкусу отца; отец вообще охотно занимался хозяйством, когда жил в деревне, серьезно и с любовью. Были у него засеянные поля, лес, довольно большое молочное хозяйство, и молоко поставлялось в Москву - известному предпринимателю, хозяину лучших молочных магазинов Александру Васильевичу Личкину... Стадо состояло из породистых коров - симменталок. На выставках молодые быки получали золотые Медали. Каждое из животных имело свое имя. Перед заходом солнца стадо пригонялось домой, и мы часто выходили за ворота к дороге встречать его. Приятно и интересно было смотреть на это шествие, которое я воспринимала тогда с любовью. Когда появлялась необходимость, мой отец собственноручно лечил коров. Для этого у него была другая одежда, специально для скотного двора. Я часто ходила вместе с ним к коровам и помню, как шла за ним между кормушками, а с двух сторон выглядывали из своих оконцев красивые головы с большими глазами и крутыми рогами. Слышалось фырканье и аппетитное жевание вкусного корма. Когда отец ходил смотреть на стадо в поле, я не боялась окружения коров: они меня добродушно обнюхивали и я гладила их жесткую шерстку на лбу.

ershino_201908_05_ed

Так выглядело это место в начале XX века. Историческая загадка: где были сделаны эти фотографии? Где располагались въездные ворота и где находился усадебный дом?
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Вообще мы имели радость в детстве - расти среди животных; мы любили их, и это, вероятно, во многом полезно для будущего становления ребенка. Мы ходили в конюшню к лошадям и приносили им любимое их лакомство - черный хлеб, густо посыпанный кухонной солью и нарезанный толстыми, большими кусками.

ershino_201908_34

Вид из Ершино на деревню Якушкино.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Вспоминаю, как однажды отправилась одна с хлебом в конюшню к отцовской верховой лошади - Кудеснику. Я открыла денник и вошла: конь стоял спиной ко мне, я подошла к кормушке и подала ему хлеб. Помню хорошо, как он неожиданно поднял морду и вдруг так громко заржал над моей головой, что я вся съежилась. А он, учуяв открытую дверь, стал медленно поворачиваться, осторожно, не задев меня, выбежал из конюшни и быстро умчался в поле через открытую калитку. Я испуганно думала, что поймать его никто не сможет, но затем почувствовала себя счастливой, когда увидела, как из-за кустарника конюх Семён спокойно ведет его за гриву назад.

А можно ли забыть еще одну лошадь, которую в 1918 году, когда грабили усадьбу, увели, а она прибежала назад, пройдя двадцать пять вёрст пути! Что сталось с ней потом, не знаю. Это была лошадь арабского происхождения, ее шкура красивой золотистой масти сверкала на солнце, как настоящее золото».

ershino_201908_28

Современный вид имения Ершино.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

«Нам, детям, была дана возможность заняться своим делом: отведено место для собственного огорода. У каждого из нас троих была своя грядка, мы сами сажали овощи, ухаживали за ними. Рядом стояла бочка с водой, и мы сами поливали грядки и пололи. С удовольствием убирали мы и скоблили дорожки в саду. Бабушка Екатерина Иустиновна Ланская прислала нам в подарок красивую белую палатку, которую поставили в саду; туда нам после наших «работ» приносили молоко в глиняном горлаче и вкусный черный хлеб, который пекли всегда в «семейной» (так у нас называлось помещение, где рабочие обедали и отдыхали). Посещать деревни нам не разрешалось: отец всегда берег нас от заразных болезней и мы зимой в городе редко бывали даже в магазинах. Видимо, поэтому появился мой интерес к дочери птичницы Агафьи, которая как-то пришла по делу к моей тете Наде Пушкиной, жившей у нас каждое лето. Агафья пришла с дочкой Катей, как сейчас помню, одетой в синий вылинявший сарафан и белую рубаху. Не знаю, как мы с ней разговорились, но на следующий день она появилась около дома, и мы с ней отправились задней дорожкой в парк, в уголок, весь окруженный кустарником: нас никто не видел и ничего, следовательно, не заметили. Я никому ничего не говорила, и свидания с Катей стали почти ежедневными на том же месте, что и прежде. Туда я приносила показывать свои игрушки, куклы, которые она с интересом разглядывала, но отдавать я их не смела: без спросу не могла. Катя рассказывала мне что-то, я с интересом слушала, но о чем шла речь — не помню. Пела она мне песни, которые я до того не знала, и помню только одну фразу, которая привела меня тогда в недоумение, и долго я не понимала ее значения. Как закончились наши встречи, не помню; вероятно, с наступлением осенних дней. Больше нам не пришлось встречаться...

Сережань

Сережанские холмы - дорога к Сережанской церкви от Изъялова

Наступала пора жатвы. Мы ходили вместе с нашей тетей Надей и гувернанткой в поле смотреть на это замечательное зрелище. Золотистое поле на фоне березового леса и голубого неба, яркие одежды крестьянок, так красиво и легко взмахивавших серпом и длинной охапкой колосьев. Все это запало в память на всю жизнь, невозможно забыть это, раз увидев. Помню, как хотели сфотографировать женщину, и с какой радостью и гордостью она согласилась и показала свое искусство. Эта фотография уцелела ото всех случайностей и сейчас, хоть неудачная, украшает мой альбом.

ershino_201908_40

Остатки фундаментов зданий в бывшем имении Ершино.
(Перейти в альбом «Ершино» на www.flickr.com можно, нажав на фото)

Потом наступала пора молотьбы. Рано утром раздавался первый свисток паровика, и все приходило в движение. Надо скорее было завершить одевание и завтрак, перебежать аллею старых берез в парке, выйти через калитку на отгороженную площадку и попасть в большую ригу, в которой царило большое оживление. Высокий, большой паровик шумно пыхтит и весь дрожит от напряжения, а от него так же напряженно работают другие машины. Люди заняты каждый своим делом, в шуме не слышно голосов, надо кричать в этом общем гуле. Лица у всех веселые, белые, напудренные мукой. Одеты все удивительно чисто — в онучах и лаптях. Царит какая-то особенная обстановка, необычная, похожая на праздничную: в самой риге необыкновенно чисто и все как бы тоже напудренно. Мой отец уж давно здесь, приветливо нас встречает. Он тоже напудрен. Мы с сестрой Мариной пришли вдвоем, с нами здороваются, что-то говорят, но шум невообразимый, ничего не слышно. И мы стоим на почтительном расстоянии от паровика: очень уж громко он стучит, свистит, напоминая паровоз, а в том нашем возрасте это всегда было немного жутко. Сестра скоро не выдерживает и убегает, я еще остаюсь на некоторое время. Сколько впечатлений! С той поры сохранилось во мне это богатство, которое и по сей день пробивается светлым таинственным ключом из далеких незабвенных лет».

Фотоальбом «Имение Ершино и дети Мезенцовых»

  • Мезенцова
  • Ершино
  • Ершино
  • Ершино
  • Ершино
  • Ершино
  • Канны
  • Канны
  • Москва
  • Мезенцов с детьми
  • Мезенцова

Об отце Сергее Петровиче Мезенцове и его семье

«Мои родители вступили в брак 5 сентября 1901 года не в первой своей молодости: матери моей было двадцать девять лет, а отцу тридцать пять. Моя мать Вера Александровна Пушкина была внучкой поэта Александра Сергеевича Пушкина, предпоследним ребенком старшего сына поэта Александра Александровича и первой его жены Софии Александровны, урожденной Ланской».

«Вот что пишет Брокгауз в своем энциклопедическом словаре: «Род Мезенцовых - русский дворянский род (третий по счету) происходит от Дениса М., жившего во второй половине XVII века. Из этого последнего рода Федор Андреевич М. - секретарь смоленской губернской канцелярии (род. 1732 г.); из его потомков Михаил Владимирович Гофмейстер известен был своей благотворительностью, а брат его Николай (род. 1827 г.), генерал-адъютант, был шеф жандармов, убит на Михайловской площади в СПб 9 августа 1878 г. Петр Иванович М. (род. 1824 г.), генерал-лейтенант, был при императоре Александре I директором Пажеского корпуса. Этот род М. внесен во II, III и VI ч.ч. род. кн. Калужской, Смоленской и Ярославской губ.».

«Петр Иванович Мезенцов, о котором упоминает Брокгауз, — это мой дедушка».

«Дедушка был женат на Марии Николаевне Озеровой, и история их любви была довольно романтична. Мать бабушки (рожд. Беклемишева) была в то время уже вдовой. Ее дочь Мария жила вдвоем с матерью в их имении в Смоленской губернии. Предложение дедушки было отвергнуто по той причине, что мать не хотела отпускать от себя последнюю дочь. Тогда влюбленные решили иначе: они договорились бежать и тайно обвенчаться. Это решение каким-то образом стало известно матери — она побоялась скандала и наконец согласилась на свадьбу дочери. Всю свою последующую жизнь до самой смерти прожила старая Озерова в семье Мезенцовых. Петра Ивановича она полюбила, всегда с ним считалась и уважала его. Дедушка был добрым человеком, хотя выглядел суровым. А в жене своей, как говорится, души не чаял всегда. Разлучила их только смерть, уже в старости. Умерла бабушка Мария Николаевна в своей любимой усадьбе Лукьянове, а похоронили ее в их селе Рыхлове, в шести верстах от дома, в склепе под церковью. Дедушка сам бальзамировал тело своей обожаемой Мари (так он ее называл), каждый день бывал около гроба и смотрел на нее через стекло. Через полгода умер и он. Его похоронили рядом.

Карта

Карта Вяземского уезда, 1871 г.

Потом там хоронили и других членов семьи Мезенцовых. Там же похоронена и моя мать. Но после революции все подверглось разрушению».

«Мой отец был четвертым сыном и пятым ребенком в своей семье. Он родился в 1866 году, 8 января, в Москве, где мой дедушка был тогда директором 2-го Кадетского корпуса в Лефортове».

«В семье Мезенцовых было пять сыновей и одна дочь. Назову их по старшинству: Владимир (1858 г. р.), Александр (1859), Михаил (1860), Леокадия (1863), Сергей (1866) и Борис (1869). Семья была очень спаянная и дружная. Мой отец часто вспоминал свое детство и свою семью, всегда с чувством большой любви и уважения к родителям».

«Отец часто рассказывал нам о многом, а мы всегда с восхищением слушали его. Он говорил очень ясно, красочно, обо всем с подробностями, не спеша и, я бы сказала, красиво. Создавалось впечатление, что все видишь сам. Вообще он никогда ни в чем не торопился и все всегда делал быстро и точно, а делать умел буквально все. В те трудные годы его руки были золотыми. Никогда он не повышал голоса, и никто никогда не слыхал от него грубого или резкого слова.

В 1883 году он поступил на военную службу. Единственный раз в жизни, говорил отец, в день своего производства в офицеры, был он пьян. В этот день никто и никогда не оставался трезвым, это была, почти традиция, за этим следили товарищи, и не опьянеть было нельзя. На руках уносили героя дня! Отец любил хорошее вино, но никогда не увлекался через меру. Вообще чувство меры у отца сказывалось во всем. Какая-то самодисциплина. Но это не значило, что он отказывался от удовольствий. Он любил жизнь, был живым, энергичным, деятельным и нервным человеком, необычайно добрым, соединявшим яркую мужественность с почти женской мягкостью. Его любили товарищи, у него были настоящие друзья, любили его и подчиненные. Он никогда не отказывался помочь тем, кто нуждался».

«Мой отец был человеком очень честным и добрым. Этим, к сожалению, некоторые пользовались ему во вред. Грустно об этом вспоминать - незлобивость его была удивительна! Его уважали и любили люди самые разные — и до революции, и после. Его обаяние всегда располагало к нему: прислуга просто обожала его, оставалась жить с нами одной семьей, даже после нашего полного разорения. Например, из Ершина приезжали трое крестьян после какого-то общественного решения и предлагали дать отцу на усадьбе участок земли. Отношение у них было самое миролюбивое, но отец отказался».

Фотоальбом «Вера Александровна Пушкина и Сергей Петрович Мезенцов»

  • Вера Пушкина
  • Вера Пушкина
  • Внучки Пушкина
  • Вера Александровна Пушкина, 1890 г.
  • Мезенцова
  • Пушкина
  • Пушкина
  • Мезенцова
  • Мезенцова
  • Мезенцова
  • Родители Мезенцова
  • Мезенцов
  • Мезенцов
  • Мезенцов
  • Мезенцов

Записки о матери Вере Александровне Мезенцовой, урожденной Пушкиной

Медальон

«SP» - София Пушкина

«Мать моя, внучка нашего Александра Сергеевича Пушкина, была младшей дочерью его старшего сына Александра Александровича - дочерью от первого брака, с Софией Александровной (рожд. Ланской). Родилась моя мать 19 декабря 1872 года в Вильно, где дедушка Александр Александрович тогда служил. Умерла 8 февраля 1909 года в подмосковном имении родных Гончаровых Лопасня.

Ей было всего три года, когда скончалась её мать, моя бабушка, и жизнь семьи сильно изменилась. Сестра дедушки Александра Александровича — Мария Александровна Гартунг, сама пережившая большую драму, пришла брату на помощь, к его большой семье. Детей было девять человек - младшему всего один год. Требовалась большая забота».

«В 1867 году дедушка Александр Александрович получил назначение в город Вильну, куда переехала вся его семья, к тому времени уже довольно многодетная: детей было тогда пятеро. Перечисляю всех детей дедушки от первого брака, с бабушкой Софией Александровной Ланской: Наталья, Софья, Мария, Александр, Ольга, Анна, Григорий, Петр, Надежда, Вера, Сергей... Итак, они жили в Вильне, и здесь вскоре произошла драма, в корне изменившая жизнь всей семьи Пушкиных. Бабушка София Александровна заболела воспалением лёгких и скончалась всего тридцати восьми лет от роду. О причине её смерти мне известно довольно коротко. Бабушка ехала в карете, легко одетая, разгоряченная, и из окна кареты её обвеяло свежим ветром. Слабое здоровье не выдержало — она заболела. Может быть, некоторой причиною здесь оказалось и острое чувство ревности, вызванное, видимо, соответствующим поведением дедушки Александра Александровича. Однако, надо сказать, что горе его было искренне и велико. Он счёл себя виновным в смерти жены и всю последующую жизнь свою не мог себе этого простить. Позже он завещал похоронить себя рядом с могилой Софии Александровны, своей первой жены.

Александр Александрович Пушкин

Александр Александрович Пушкин - отец Веры Александровны Мезенцовой

Скончалась бабушка 8 апреля 1875 года в Вильне, где и состоялось отпевание, а затем гроб с телом жены дедушка увез и похоронил в любимой Пушкиными Лопасне, около церкви в ограде. Со временем здесь получилась усыпальница семьи Пушкиных».

«Всем дочерям Софии Александровны были заказаны одинаковые серебряные, черненые медальоны с прядью волос их матери и её монограммой на французском языке - «SP»».

«Время шло, и сестры Вера (моя мама) и Надежда получили отличное образование с хорошим знанием иностранных языков. Надежда начала увлекаться химией, моя мать училась рисованию. У нее были способности к нему».

«В семье Пушкиных звучала и музыка. Моя мать и брат её Сергей иногда пели вдвоем».

«В императорском дворце иногда давали приемы, на которые дедушка Александр Александрович вывозил своих молоденьких дочерей — мою мать и её сестру Надежду. К этому дню шили специального фасона платья, имитировавшие старинную русскую одежду, что было очень символично и красиво. В таких костюмах сестры и ездили с отцом на прием. Но выезды эти бывали нечастыми, и образ жизни семьи Пушкиных не отличался от многих других семей, молодежь любила читать, прекрасно знала литературу разных эпох и народов. Искренняя любовь к родине, передающаяся от отца к детям, царила в семье».

Семья Мезенцовых

Церковь

Домовая церковь Государственного архива на Воздвиженке

«Венчались мои родители 5 сентября 1901 года в Москве, в домовой церкви Государственного архива на Воздвиженке. Это было большое белое здание на углу Моховой, обнесенное белой каменной стеной, которое я хорошо сама помню.

После венчания молодые праздновали у дедушки Александра Александровича дома, где их поздравляли, и в тот же день уехали в Ершино. Там они прожили недолго и затем отправились за границу. Затем местом жительства моих родителей был Петербург (на Фурштадтской ул., 27), в доме на третьем этаже; их квартира была очень уютной и удобной. В 1902 году, в июле, родилась моя сестра Марина,…»

«Следующее лето мои родители с маленькой Мариной жили в Ершине, где отец начал все приводить в благоустроенный вид. К Марине приставили няню, пожилую и опытную, у которой была помощницей молодая девушка. Мой отец обожал свою маленькую дочку, сам носил ее на руках и даже укачивал. А Марина стала прелестной: с чудными карими глазками, золотистыми природными локонами, румяная, спокойного, мягкого нрава; она всех очаровывала.

В ноябре 1904 года появилась на свет и я. Моим крестным отцом был дедушка Александр Александрович, а крестной матерью — Екатерина Иустиновна Ланская, которую звали бабушкой…».

«Мы росли с сестрой очень дружно, с самых первых лет и до конца ее недолгой жизни. Когда в 1908 году явился на свет наш брат Саша, он так же естественно вошел в нашу дружную троицу. Так мы жили втроем своей детской счастливой жизнью, окруженные заботой и любовью ближних».

Смерть Веры Александровны Пушкиной-Мезенцовой

«В 1909 году, зимой, мы находились всей семьей в гостях у Гончаровых, в их усадьбе в Лопасне, недалеко от Москвы по Курской дороге. Эту прекрасную усадьбу я уже описывала. Хозяйки Гончаровы, родственницы Пушкиных, это Наталия Ивановна - тетя Тата и Надежда Ивановна - тётя Надя, которых мы звали так, хотя они нам и не являлись тетками. Мы их любили и были к ним привязаны все детство и много позже... Однако в тот раз наше пребывание у них оказалось неудачным. Вскоре мы, все трое, тяжело переболели коклюшем. Приехала из Москвы любимая сестра нашей матери, тетя Надя, в помощь для ухода за больными. Наконец мы благополучно поправились, и тут вскоре случилось самое непоправимое. Это было в феврале. Отцу пришлось по делам ехать в Москву на несколько дней, и моя мать поехала проводить его на станцию, бывшую минутах в тридцати от дома.

На второй день к вечеру она почувствовала себя плохо - заболело горло. Ей стало настолько плохо, что отца вызвали телеграммой. Он сейчас же приехал, сильно обеспокоенный, и после разговора с местным доктором тут же уехал в Москву за врачом. Когда он с ним вернулся на следующий день, моя мать только что скончалась. Проболела она всего три дня. Это оказалась токсическая тяжелая форма скарлатины.

Помню ясно, как в начале ее болезни мы утром проходили через мамину спальню в столовую: в глубине комнаты стояла ее кровать, откуда она нас поприветствовала, кивая головой. Потом ее решили перевести подальше от нас в отдельную комнату, которая до этого служила для наших детских игр. Нам разрешили получить каждому свою любимую игрушку, чтобы мы туда не ходили. (Этот белый мишка долго бережно хранился у меня и после моего замужества.) И вот мимо нас должны были перевести нашу мать в назначенную ей комнату, а нам следовало сидеть смирно и молчать - это было условие. Маму провели мимо нас под руки две наши тети Нади - мамина сестра и Гончарова. До сих пор помню совершенно ясно: мама была в светло-голубом длинном халате. Лихорадочный яркий румянец алел на ее щеках. Она улыбнулась нам, кивнула головой, проходя мимо, и больше мы ее не видели... Все это запомнилось мне на всю жизнь, и много позднее, через несколько лет, когда я рассказала отцу и няне о том дне, они удивились тому, что я в четырехлетнем возрасте могла это запомнить, но подтвердили, что все действительно было именно так.

Моя мать скончалась в объятиях своей самой близкой сестры Надежды, не отходившей от нее. Горе и отчаяние отца трудно описать. Случилось это 8 февраля. Приехал из Москвы дедушка Александр Александрович, приехали мамины сестры Анна и Ольга и многие родные. Ее отпевали в лопасненской церкви. Дедушке поставили стул рядом с гробом, и он не отходил от гроба до конца службы...

Мой отец увез тело покойной жены в свинцовом гробу в Смоленскую губернию, в имение своих родителей Рыхлово, где был семейный склеп около церкви. Помню я и этот склеп, и гробницу моей матери. В утро после её смерти нас троих увезли с няней Настей и её помощницей Шурой в Москву, на квартиру Гончаровых. Там прожили мы с тетями, пока отец после горя пришел в себя и увёз нас в Петербург.

P.S. Позднее выяснилась причина заболевания моей матери: когда она провожала отца в Москву, у носильщика, который нес вещи к поезду, трое детей лежали больными в скарлатине. Дети выжили... Этот носильщик будто бы здравствовал в Лопасне в 60-х годах».

 

«Заканчивая воспоминания о моем отце, хочу добавить то, что мне кажется главным. Он был христианином, разумно относившимся к жизни и людям и научившим своих детей честной жизни.
Мужественно перенес он все свои испытания, которых так много выпало на его долю. Прошлая жизнь, конечно, наложила на него свой отпечаток: он был настоящим барином, но всегда со всеми был прост, доброжелателен и одинаков, ни перед кем никогда не заискивал, презирал лесть и карьеризм. Он видел в жизни много интересного, красивого, но ничто его не изнежило и не испортило — он всегда оставался таким же».

Мезенцова Н.С. В них обретает сердце пищу. М. Русский путь, 1999.

  • Сережань
  • Сережань
  • Сережань
  • Сережань
  • Сережань
  • Сережань

Сережанская церковь и сохранившиеся вокруг старые деревья

Оглядываться следует только ради извлечения уроков
из прошлых ошибок и пользы из дорого купленного опыта.
Дж. Вашингтон

На главную