Главная > Летопись > Репрессии

Коллективизация и политические репрессии

Политические репрессии

Политические репрессии, начавшиеся после революции 1917 года, коснулись многих людей, проживавших в окрестностях Алфёрова. До 1937 года они не носили массовый характер. Начиная с 1937 года они пошли в Издешковском районе полным ходом, как и во всей стране. Это хорошо видно из Списков жертв политических репрессий.

Минимальная оценка жертв политических репрессий по Сафоновскому району (учитывались и проживавшие в Издешковском районе) - 716 человек. Из 716 репрессированных получили наказание в виде ссылки 94 человека, 210 расстреляно (161 в 1937 г., 26 в 1938 г.). Из 25 первых довоенных руководителей области репрессированы 9 человек, среди них секретарь губкома (обкома) Д.С. Бейка, создатель латышских коммун.

Только из семейства М.Н. Тухачевского, который родился в имении Александровское (ныне около деревни Следнево Сафоновского района), пострадало 10 человек, включая и самого первого маршала. Тухачевский был арестован 4 июня 1937 года, обвинен в измене Родине, в связях с немецкой разведкой и расстрелян 11 июня 1937 года. В заключении погибли мать Тухачевского, его братья и сестра Софья. По этому же делу были произведены аресты жителей деревень Высоцкое и Голочёлово. Какое отношение они имели к Тухачевскому? Этого до сих пор никто не знает.

Коллективизация

Репрессии сопровождали поголовную коллективизацию, которая развернулась в конце 1920-х гг.. После революции крестьяне жили единолично, «на участках», на хуторах. Хозяевами на своей земле они были недолго. Коллективизация положила конец существованию хуторских хозяйств.

Люди в колхоз шли по-разному. Многие в колхоз идти не хотели, т.к. для вступления в колхоз непременным условием была безвозмездная передача имущества. Скот, телеги, бороны, плуги, строения (сараи, овины), сбруя, посевное зерно и земли – всё необходимо было сдать в колхоз. Добровольно отдавать своё, накопленное долгим трудом, никто не хотел. Переезд из деревень на хутора произошёл совсем недавно, крестьяне только успели закончить раскорчёвку и освоение своих земель, приведение их в пахотные. Кто-то параллельно с возделыванием земли успел организовать небольшое собственное семейное дело, чтобы иметь возможность прокормить большое количество детей. Например, делали кирпич на продажу. Дополнительные деньги зарабатывали, работая в «отходничестве» - клали печи, столярничали, плотничали, строили дома, шили одежду, валяли валенки. Теперь всё имущество предлагалось сдать в колхоз и снова переехать в деревню. Поэтому выходцы из деревни на хутора категорически отказывались вступать в колхоз и отдавать землю. Тогда на особо упорствующих наложили «твёрдое задание» и высокие налоги. За неуплату приходили в дом, забирали имущество, лезли в сундуки с добром. Снимали крыши и вынимали окна в домах нежелающих переезжать с участков и перестраиваться в деревни.

Но даже после этого нашлись те, кто скорее был готов поднатужиться и выполнить «твёрдое задание», но остаться самому себе хозяином. С ними поступили просто: объявили «кулаками», арестовали и осудили, дали по 10 лет ИТЛ, как «врагам народа». В их числе оказалась семья Романова Алексея Романовича (1877 г.р.) из деревни Высоцкое. Самого Алексея Романовича арестовали 3 ноября 1937 г. и расстреляли 26 ноября 1937 г. за участие в кулацкой группе.

После арестов и расстрелов коллективизация пошла быстро, сопротивления уже никто не оказывал.

Сначала было так: одна деревня – один колхоз. Потом колхозы стали укрупнять. В Алферово организовали колхоз имени Стаханова, в Куракино – имени Урицкого, в Высоцком – колхоз «Высоцкое». Жители деревни Уварово организовались в колхоз имени Куйбышева. В деревне Комово – «Новая жизнь», в селе Третьяково - колхоз имени 12 Октября, в Малом Алфёрове – колхоз «Серп и молот», в Бекасово - колхоз «Первого Мая», а в Реброво - колхоз имени Кирова.

В колхозе работали коллективно. Колхозники не имели ни выходных, ни отпусков, ни зарплат. За работу в трудовую книжку ставили «палочку» - трудодень, денег за работу не платили. Один трудоспособный колхозник на конно-ручных работах мог выработать 220-250 трудодней за год. Минимум требовалось выработать 260 трудодней. Работали по 16-18 часов в сутки.

На практике получалось так, что, когда подходила пора расчета по «трудодням» с колхозниками, то оказывалось, что колхоз ничего не заработал, зерна не было. Оплата одного «трудодня» колебалась от 30 до 65 копеек. Годовой заработок колхозника составлял от 66 до 162 руб. В конце 1940-х - начале 1950-х гг. на трудодень выдавали 100-200 грамм зерна. Годовой заработок составлял от 22 до 44 кг зерна.

Дело было не в том, что колхозники плохо работали и не в состоянии были прокормить себя. В первую очередь колхозники обязаны были выполнить план сдачи продукции государству, план на посев, на натуроплату МТС за работу и погасить недоимки прошлых лет, если таковые имелись. Посевной план и план сдачи зерна доводились «сверху». Запланированных урожаев колхозы почти никогда не получали, они были по разным причинам значительно меньше. Выходило так, что люди в колхозе работали по-разному, и количество трудодней вырабатывали разное, а получали все одинаково мало.

Кроме того, колхозники облагались налогами. Причём, налог был не только натуральный, но и денежный. Налогом облагалось личное хозяйство. Необходимо было сдать 40 кг мяса, 75 яиц, 300 литров молока, с имеющегося в хозяйстве поросёнка - шкуру, с овец - по килограмму шерсти. Налогом облагались яблони, самовары, холсты. В обязательном порядке надо было подписаться на заём, который определялся месячной зарплатой городского рабочего. Заём обещали вернуть, но потом его погашение отодвинули на двадцать лет. А затем, как объявило правительство, «по просьбе народа» возврат был отменён.

В 1930-1950-е гг. крестьяне были прикреплены к земле, т.к. не имели паспортов, и большая часть произведенного продукта изымалась государством без оплаты. Чем не крепостное право, 150-летие отмены которого было громко отмечено 19 февраля 2011 г.?

Питались, одевались и обувались преимущественно за счет личного подсобного хозяйства, в которое входил приусадебный участок в 0,28 га.

Жизнь в деревне была трудной, но жили. Народ прилаживался к такой жизни, находил выход. До войны крестьянские семьи традиционно были большие, детей было много. Жители деревень стали искать способы выживания, что привело к массовому оттоку мужчин из деревень. Каким-то образом доставали паспорта и уезжали. Женщины оставались работать дома и в колхозе, воспитывали детей, а их мужья стали уезжать на заработки, в том числе и в Москву (работали в торговле, на фабриках и заводах, и даже метро строили!). Многие устраивались на стройки в Издешково, работали на заводах в Вязьме. Государственный план по продовольствию ложился на плечи колхозниц во главе с мужчиной-председателем.

На этом бы можно было закончить повествование об истории Алфёрова, потому что совершенно очевидно, что такая организация сельской жизни не могла привести к процветанию деревни. И то состояние, в котором пребывает округа Алфёрова на данный момент – состояние запустения, разрухи и заброшенности, вполне могло бы быть следствием одной только коллективизации с последовавшими за ней репрессиями. Но нет! Этого было мало. Главные испытания были впереди…

VK
OK
MR
GP
На главную